В лесу, седом и хмуром, растет тысячелетний мох. Он стелется по земле, что не видит света годами. Лишь когда налетает черная и беспощадная буря, что качает и баламутит древесные кроны, тогда земля в том лесу озаряется вспышками молний.
  Вот там-то и растет мох, и он сам создает гнилую сырость. Подо мхом, отделенная лишь тонким слоем бедной почвы, прорастает сеть нитей вредоносных грибов. Она простирается широко, раскинувшись под лесом, подобно паутине, а вглубь уходит так, что мерзкие гифы сосут кровавую влагу из древних нечеловеческих могил.
  Лес так и называют Недобрым - потому что все в нем не к добру. Свисают шевелящиеся мохнатые плети с деревьев - не к добру. Хлюпает зловонная едкая жижа, разъедая башмаки - не к добру. Серо-коричневые стебли проросли сквозь щели меж ребрами какого-то бедолаги - тоже не к добру. Одно слово - Недобрый лес.
  И всего в полудне пути от самой сухой и солнечной опушки живут, странно подумать, люди. Невеселые мужики с холодными глазами, молчаливые женщины, прячущие под платком свои смазанные речной водой волосы. Два небольших селения стоят на берегу темноводной речки, струящейся куда-то на восток в сторону леса.
  И вот, год живут эти люди в молчании и мраке. Но наступает особый день, когда они, не говоря ни слова, собирают мешки и выходят из своих избушек и хижин. Бабы тогда идут в чистое поле, а через него к холмам, а оттуда - к голубым озерам. И там они водят хороводы под луной, поют странные песни, пришедшие, будто бы, из глубины времен доисторических. А мужики все вместе направляются к лесу, но, пройдя полпути, останавливаются. Среди кустарников и камней они ставят палатки и слагают костры, потом идут мыться в темной речке. А после уже достают мешочки и коробы, берут надежные палки и железные цепи, выносят котел с желтоватым варевом. Мужики хлебают варево. пока кому-то не попадется косточка - тогда он встает, кланяется и уходит. Уходит не оборачиваясь, и никто ему не смотрит в спину.
  А идет он прямо в лес. Он идет и знает, что скоро черед другого, кому выпадет следующая кость. Потом черед третьего. Они уйдут в лес один за другим, не оглядываясь, не оборачиваясь, и вслед им не упадет ни один взгляд.
Пробираясь через обманчиво спокойные заросли, мужики будут уходить все глубже в чащобу. Они раздвигают руками обросшие лишайником ветки кустов, осторожно огибают кочки с оранжевыми языками болотного стручка. Едва заметные шорохи и поскрипывания выдают их обострившемуся слуху шаги товарищей по охоте. Они все охотники за опасной добычей. Невидимые тропки ведут их к покрытым мхом полянам.
  А уж на поляне удачливый охотник не теряет драгоценных минут. Весь серый мох оказывается в мешках угрюмого мужика. Еще есть зеленоватый мох, но его трогать нельзя - он недозрел. И вот, набив сумки, возвращается мужик к стоянке у костров, где в молчанье ждут его соседи-соплеменники. Они верят, что словами можно навлечь беду на сборщика мха. Часто возвращается только двое. Иногда не возвращается ни один, и они уходят ни с чем в свои еще более мрачные от горя селения.
  Зачем этим людям серый тысячелетний мох? Что они на самом деле несут из леса в своих коробах и мешках? Этого никто не знает доподлинно. Записки сумасшедшего монаха Агманда - все, что может пролить какой-то свет на их житье-бытье, но свет этот мутный и болезненный, такой, от которого хочется сразу отказаться и не принимать эту жуткую подсказку. Нужно ли говорить, что не один любопытствующий столичный бездельник или искатель сенсаций сгинул неподалеку от черной речки близ этих селений? Кто же пожелает пойти по их следам, заглянуть в погребы лунной ночью? Кто захочет, подобно Агманду, таиться у занавешенных окон в темные часы, вслушиваясь в пробивающиеся сквозь крики рожениц треск и шуршание, так похожие на звуки растущих стеблей топной коробочки? Кому повезет увидеть покрытое светящейся пыльцой лицо хозяина дома, когда он, не говоря ни слова, бьет тебя вилами в живот? Таких людей мало. Но они появляются время от времени, и придет день, когда жители тех двух селений покинут свои обиталища, потому что больше не смогут скрывать древних тайн, и хорошо, если они не решат поселиться в городах, затерявшись среди нас, пока распластанный под болотами ветвистый монстр вновь не призовет своих детей.

Рассказывают, что Рушд ибн Джаффар, известный многими прекрасными стихами, в молодости путешествовал и побывал в таких удивительных местах, от описания которых у людей начинают сохнуть губы, а тень истончается наполовину. Влекомый туманными слухами, анонимный паломник, в конце концов, оказался сидящим за одним столом с человеком, который называл себя Нехтебом.
Нехтеб играл на флейте на городском базаре, откуда его погнали стражники. Убегая от них, он столкнулся с паломником, и тот сразу понял, что этот человек как раз тот, кого он искал, потому что земля под ногами зашевелилась, а из-за угла выглянуло лицо мертвеца.
Нехтеб ел лепешки с медом, запивая вином, которое наливал в свой смотанный тюрбан. Паломнику все казалось, что за глазами музыканта прячутся еще два, а в горле у него зубы. Вот, что рассказал ему этот человек.
- Я встречал ученика ибн Джаффара, когда охотился в Эльнудийском оазисе. Тот свалился на меня с дерева, горячо поприветствовав. Мы разделили трапезу, причем я съел сушеное мясо и финики, а он - сухие ветки и листья. И он сразу рассказал мне о своем учителе, который был таким великим поэтом, что Луна начинала идти на убыль после того, как он читал в полнолуние свои стихотворения.
Ученик (а звали его Саррум) был из тех, кто не отставал от ибн Джаффара, следуя за ним в течение пятнадцати лет. Впервые Саррум увидал ибн Джаффара в Арадосе, и сразу пошел за ним. Ибн Джаффар ни разу не оглянулся, и Саррум понял, каково его испытание. Так прошли годы, и Саррум стал опытным путешественником. Ступая следом за поэтом, он посетил страну желтых людей, в которой у всех черная кожа, горы туманов, такие высокие, что упавший с вершины камень достигает земли в тот же миг, затерянные города, занесенные светлым песком в северных холодных краях. И ни разу ибн Джаффар не оглянулся, чтобы посмотреть, кто ходит за его спиной все это время.
Но однажды все переменилось. Ибн Джаффар поднялся на скалу и прыгнул вниз, а Саррум сел на краю пропасти и прислушался к себе. Он понял, что учитель велел ему идти в пустыню и ждать ответа, сидя на дереве. И именно там я его и повстречал.
Услышав это, паломник откинул капюшон и засмеялся. В этот миг кабак уже покидал незаметный человек, который подслушивал разговор с музыкантом, и теперь знал все о местонахождении исчезнувшего ибн Джаффара.

Жил когда-то колдун, которого звали Визе. Жил он в избушке за болотами, в дремучем лесу. Много он в жизни всякого
делал нехорошего, и вот захотел в пятницу вечером покушать грибов.
Визе взял свой деревянный посох, корзину и пошел в лес. "Пойду, - думает, - подальше, где елки, за рыжиками". И пошел за рыжиками. Где елки.
Вот идет он, вокруг навалены стволы старые с вывороченными корнями. Ветви свисают лишайником покрытые, седой мох глаза застилает. Идет колдун и видит - стоят пять мухоморов, один другого больше. И говорят ему:
- Куда идешь, Визе! Гляди, мы тут за всем смотрим, все знаем!
А Визе им:
- Иду я, мухоморы красные, по грибы, чтобы жаркого себе нажарить да ножек на будущее насушить.
А мухоморы:
- Иди, Визе, своей дорогой! Проходи, не задерживайся!
Тут ветви раздвинулись, и открылась неприметная доселе тропинка. Визе и пошел по ней. Идет, а лес чернеет, вот уже паутина меж деревьев повисла, вдали коконы белые свисают по сторонам. И огромный муравейник у пня, и огромное количество молодых маслят в хвое.
И говорят маслята:
- Куда идешь, Визе! Болота твои далеко остались, а здесь места дикие и опасные!
А колдун:
- Что же вы мне говорите, маслята! Я иду за грибами, чтобы их набрать, зажарить, засушить, в суп себе положить.
Попрятались маслята в рыжие сосновые иголки.
- Не здесь то, что ты ищешь! Проходи, не задерживайся!
И пошел колдун дальше. Идет, посохом землю постукивает, ветки отводит, паутину заклинанием снимает. Видит в коконе раскрытом паучьем - золото, шелка.
Но не нужно это старому Визе. Идет он дальше. И вот выходит на поляну, над которой деревья крестами перекрестились. А на поляне десять кругов из красных сыроежек горьких. И говорят сыроежки:
- Зря пришел ты сюда, человек! Не найдешь ты тут себе добра! Уже скрипит грибница за оврагом. Берегись, старик!
А Визе так отвечал:
- Ой же вы, сыроежки! Зачем растете тут так запросто? Всякий же человек забредает сюда, знать, недалеко тут какая-то деревня. А ищу я брожу грибов себе на ужин собрать да в котел положить.
Сразу притихли сыроежки. Они и знать не знали, кто такой Визе, а все равно.
- Дальше тебе надобно, человек! Только там скрывается то, за чем ты сюда пришел!
И Визе дальше пошел.
Вот входит он в радостный ельник. Снова бурелом, трутовики, какие-то опята раскачиваются. Но ему все нипочем. Шел он, пока не увидел огромный рыжик, у ножки которого белели человеческие кости.
- Ааааа! - закричал колдун. - Нашел я тебя!
- Визе! - взревел гриб. - Иди же сюда, изголодался я давно, жду не дождусь!
Ударил старик посохом о землю, тут же и прыгнул рыжик сам в его корзину и стал оттуда песни распевать. А, пока он пел, колдун нарисовал на месте, где рос гриб, темный чародейский знак. Потом подобрал козинку свою, и пошел домой.
А домой придя, такого себе жаркого устроил, что потом его неделю ел и никак нарадоваться не мог своей грибной удаче.

Оставил крон арвигос грозноглазый,
Поднялся на пилум идимари,
Откуда открывался весь и сразу
Предвечный край диара энори.

Оттуда зрил он сонный эхусталис
И пенный гул хгаротта у легьед.
Внизу в хаухха гломы раскрывались,
Почувствовав идущий Йотон - Глет.

И было так. Немолвно, мимолетно,
Но в то же время врезанное в мир -
И замерло мгновение бесплотно,
И вновь Инла летела сквозь эфир.

уж ты семен не обижайся
тебе мы хлеба не дадим
семен нахмурился и плюнул
и повернулся и ушел

когда на город опускает
свой черный звездный бархат ночь
идет рустам к себе на крышу
на крыше не достанет монстр

течет размеренной струею
среди бесчисленных равнин
куда-то там еще впадает
а что попробуй отгадай

не быть тебе ночным вахтером
зато пройдемся средь могил
наверняка себе по вкусу
чего-нибудь ты здесь найдешь

"Сварим мака за тем буераком"

( ДалееCollapse )

👁 51,67 КБ

"Но те, которых они создали, те, которых они сотворили, не думали и не говорили пред лицом своей Создательницы, пред лицом своего Творца. И из-за этого они были уничтожены, они были потоплены. Густая смола пролилась с неба. Тот, кто называется Шекотковач, пришел и вырвал их глаза; Камалоц пришел и оторвал их головы; Коцбалам пришел и пожрал их плоть. Тукумбалам тоже пришел, он сломал и растерзал их кости и их жилы, он перетер и сокрушил их кости."

вот как!

Ну вот и все, разъехались...

Прочитал  "Стеклянную улитку". Павич очень крут, а демоны перекликаются со словарем.