 |
VOOZH | about |
|
VOOZH | about |
«Всего за несколько часов нетрадиционные психотропные вещества могут благотворнее повлиять на мироощущение человека, чем регулярные сеансы психотерапии.» - Роланд Гриффите и Чарлз Гроб
Однажды весенним утром 2004 г. Сэнди Ландал (Sandy Lundahl), 50-летний педагог, пришла в Медицинскую школу Университета Джонса Хопкинса, чтобы принять участие в одном из первых за последние 30 лет испытаний галлюциногенных препаратов. Она заполнила опросный лист, поговорила с двумя врачами, которые должны были неотступно находиться рядом с ней все восемь часов сеанса, и перешла в уютную комнату. Здесь она проглотила две голубые капсулы и удобно устроилась на кушетке. Для того чтобы расслабиться и сосредоточиться на своем состоянии, она надела темную повязку на глаза и наушники, из которых звучала тихая, успокаивающая классическая музыка.
Капсулы, которые приняла Сэнди Ландал, содержали высокую дозу псилоцибина, основного компонента галлюциногенных грибов. Он оказывал такое же влияние на настроение и восприятие, как ЛСД и мескалин, но развернутые галлюцинации вызывал крайне редко. По окончании сеанса, когда действие псилоцибина прекратилось, Ландал, никогда раньше не принимавшая галлюциногенов, заполнила еще один опросный лист. Судя по ответам, под влиянием псилоцибина она испытала ощущения, сходные с теми, которые так красочно описывали в разные времена религиозные фанатики: единение со всем миром, чувство непостижимости времени и пространства, необыкновенный духовный подъем и радость.
Во время своего следующего - через год с лишним - посещения Медицинской школы Ландал сообщила, что вспоминает о своем опыте каждый день и считает его одним из наиболее значительных событий в своей жизни. Она ощущает положительные сдвиги в настроении, отношении к окружающим, в своем поведении, а также испытывает больше, чем прежде, радости от жизни. «Похоже, что эксперимент, в котором я участвовала, ускорил мое духовное развитие, - написала она. - Осталось чувство более глубокого проникновения в суть вещей. Я стала более уступчивой - раньше я была излишне категоричной... Все чаще и чаще я воспринимаю людей как носителей божественного света».
( Продолжение…Collapse )Когда старшему сыну Джима Лендлера Бенджамину был поставлен диагноз «аутизм», родители бросились на поиски лечения. Однако вскоре выяснилось, что причины аутизма неизвестны, и даже предсказать развитие заболевания у Бенджамина не может никто. По словам Джима, «ни один врач не смог сказать, откуда взялось это расстройство и как его лечить».
В то же время в Интернете Лейдлеры нашли десятки предложений различных «биомедицинских» способов лечения, суливших если не полное исцеление, то. по крайней мере, значительное улучшение состояния Бенджамина в плане речи, взаимоотношений с окружающими и контроля над движениями. Отчаявшиеся родители испробовали почти все - курсы витамина В6 и магния, биологически активные добавки диметилглицин и триметилглицин, витамин А, безглютеновые и безказеиновые диеты, инъекции секретина (гормона пищеварительного тракта), комплексообразующие средства (препараты, связывающие свинец и ртуть и выводящие их из организма). Все эти методы они использовали и для лечения младшего сына Дэвида, у которого также был диагностирован аутизм. Комплексообразующие средства оказались совершенно недейственными, секретин дал сомнительный эффект. Какие-то положительные результаты, казалось, принесли диеты, и Лейдлеры стали повсюду возить с собой специальные продукты, назначая детям десятки пищевых добавок и постоянно повышая или понижая их дозы при малейших признаках изменения поведения.
Спустя какое-то время жена Джима начала все больше сомневаться в эффективности всех этих способов лечения и решила втайне от супруга не давать больше Бенджамину пищевые добавки. Спустя два месяца ей все-таки пришлось в этом признаться: во время поездки в Диснейленд Бенджамин внезапно схватил в кафе с витрины вафлю и с жадностью набросился на нее. Родители в ужасе стали наблюдать за малейшими изменениями в поведении сына, будучи уверенными, в том, что отмена диеты привела к ухудшению его состояния. Однако больше никаких признаков такого ухудшения не появлялось. Так впервые стало ясно, что ни диеты, ни другие «альтернативные» методики на самом деле никакой ощутимой пользы не дают.
Казалось бы. Джиму Лейдлеру это должно было быть понятно с самого начала: он врач по образованию и работает анестезиологом (Лейдлеры живут в Портленде, штат Орегон). В связи с этим он прекрасно знал, что все испробованные ими способы лечения не проходили клинические испытания - непременное условие для применения любых терапевтических воздействий. Джим говорит: «Сначала я пытался как-то воспротивиться, но затем надежда взяла верх над доводами разума».
( Продолжение…Collapse )Она приходит незаметно. Она медленно, как плесневой грибок, поражает у 1% населения Земли в самый активный период жизни мышление, ощущение реальности, эмоции. Она может длиться до глубокой старости, проявляя себя в разнообразном спектре психических и когнитивных симптомов — от слабоумия и неординарного мышления до галлюцинаций, бреда, психозов и депрессии
Страшные факты
Шестилетняя Дженни практически не спит с рождения. Она существует в двух мирах одновременно. В одном ее окружают любящие отец, мать и младший брат, в другом — ее вымышленные герои: кошки, крысы с несуразными именами «400-кошка», «200-крыса», и девочки «100 градусов» и «24 часа», живущие в придуманных городах. Дженни принимает взрослые дозы мобана, нейролептика нового поколения, но с ним у нее становится еще больше друзей-призраков. Другие антипсихотики - хлорпромазин, тегретол - также малоэффективны. 90% всего времени она галлюцинирует. Если не присматривать за ней, она может ранить себя или других детей, даже взрослых, у нее нередко возникают суицидальные настроения. Фантомные друзья заставляют ее делать плохие вещи. У родителей Дженни большие проблемы. Дать ей хоть какое-то образование практически не представляется возможным. Хотя у девочки очень высокий для ее возраста IQ = 146, и она на редкость общительна. Это, пожалуй, один из самых редких случаев ранней шизофрении - болезни, которая, несмотря на столетние исследования, до сих пор остается самой малоизученной и непонятной, некоей «темной материей» мозга. Обычно недуг «выходит из сумрака» к 14-18 годам, иногда после 20, но не с рождения, как в случае Дженни!
Часто клиническим симптомам шизофрении - галлюцинациям, бреду и психозам - предшествуют малозаметные когнитивные и эмоциональные проблемы: угловатый подросток еще в школе вдруг начинает понимать, что с ним что-то не так, его образ мышления не вписывается в общепринятые стандарты, угнаться даже за самыми отстающими сверстниками ему становится тяжело, он теряет вкус к жизни, замыкается в себе, изолируется от друзей и родителей, его все больше тяготит мысль, что он не такой, как все. Дальше становится только хуже. Начинаются галлюцинации, а потом и психозы. Обычно только на этой стадии учителя, родители и друзья начинают бить тревогу, подростку после года-двух наблюдения у психиатра ставится диагноз «вялотекущая шизофрения», и только тогда начинается запоздалое лечение.
Сегодня не существует точного медицинского теста на шизофрению. Если утрировать: нельзя пойти в клинику, сдать кровь и получить диагноз. Диагностика производится на основании многочисленных интервью как самого больного, так и его семьи, друзей и коллег, а также длительных наблюдений. Диагноз выставляется на основании совокупности симптомов по международным классификаторам психических болезней. По этой причине шизофрению очень сложно точно диагностировать. Ее симптомы расплывчаты, непостоянны, час-то напоминают проявления других психических болезней, например аутизма, биполярного расстройства или синдрома дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ). Не существует и стопроцентно эффективного лечения. Нередко разные врачи ставят разные диагнозы одному и тому же больному.
Термин «шизофрения» (от греч. «расщепленное сознание») был введен еще в 1908 г. швейцарским психиатром Эйгеном Блейлером (Eugene Bleuler).( Read more...Collapse )
А вот, что пишет мой творческий друг 👁 Image
silense...
Вы когда-нибудь видели желтый цвет голубого оттенка? Речь вовсе не идет о зеленом цвете. Некоторые оттенки зеленого могут казаться синеватыми, другие - желтоватыми, но зеленый цвет (или любой другой) никогда не кажется и синеватым, и желтоватым одновременно. А видели ли вы когда-нибудь красновато-зеленый оттенок? Мы не имеем в виду тот грязно-коричневый цвет, который мог бы получиться при смешении красной и зеленой красок, или тот желтый свет, что возникает при наложении красного и зеленого света, или поле на картине пуантилиста, состоящее из красных и зеленых точек. Мы имеем в виду один-единственный цвет, который выглядит и красноватым, и зеленоватым одновременно...
интересно, что читая эту статью, я всё таки упорно воспринимала фон страницы как красновато-зелёный. Хотя нельзя сказать, что это было в прямом смысле. Всё же я понимаю, что это просто художественная привычка, вызванная пониманием, как получить подобный цвет, с помощью красок. У меня перед глазами возникает растянутое во времени действие смешения цветов. Но вот увидеть настоящие "запретные цвета" было бы действительно интересно. Странно, вообще, что я раньше об этом не задумывалась. У меня были мысли об абсолютной несочетаемости вкусов - например солёного и горького ( в то время как кисло-сладкое, сладко-горькое и даже горько-кислое и кисло-солёное - может быть вкусно, но солёно-горький, по-моему, невыносимый вкус (хотя и возможный) ). Но невозможности видения жёлто-синего и красно-зелёного я не предавала значения. Кстати сине-жёлтый я сравнила бы с горько-солёным, а красно-зелёный - какой-то кисло-сладкий (но тут уж очень логично: зелёный - не зрелый, красный - спелый и сладкий). И вот тут я перенеслась как раз на следующую тему, о которой, кстати, эти дни и задумывалась, и тут Настасья мне подкинула это видео...
Для того чтобы понять принцип работы незнакомого устройства, иногда его нужно разобрать или даже сломать. Исследователи зрения человека стараются избегать подобных разрушительных воздействий (и связанных с ними судебных исков). Тем не менее, изучение обратимых нарушений в работе зрительной системы представляет собой весьма увлекательное занятие, которое к тому же может иметь большую практическую значимость (как, например, исследование причин дезориентации в пространстве и временных нарушений зрения у военных летчиков). В Научно-исследовательской лаборатории ВВС США мы вызываем и исследуем определенные нарушения - иллюзии - в работе зрительной системы. Мы создаем условия, при которых людям кажется, что изображение плавится и течет, словно горячий воск, или же раскалывается на кусочки, как мозаика. Здесь мы расскажем о двух наиболее интересных нарушениях зрительного восприятия: о «запрещенных» цветах и геометрических иллюзиях.
Вы когда-нибудь видели желтый цвет голубого оттенка? Речь вовсе не идет о зеленом цвете. Некоторые оттенки зеленого могут казаться синеватыми, другие - желтоватыми, но зеленый цвет (или любой другой) никогда не кажется и синеватым, и желтоватым одновременно. А видели ли вы когда-нибудь красновато-зеленый оттенок? Мы не имеем в виду тот грязно-коричневый цвет, который мог бы получиться при смешении красной и зеленой красок, или тот желтый свет, что возникает при наложении красного и зеленого света, или поле на картине пуантилиста, состоящее из красных и зеленых точек. Мы имеем в виду один-единственный цвет, который выглядит и красноватым, и зеленоватым одновременно.
В специально созданных условиях мы смогли увидеть эти «невообразимые» цвета. Также мы нашли способы вызывать и контролировать появление иллюзорных изображений концентрических кругов и радиальных лучей, хотя результат оказался противоположным ожидаемому. Благодаря исследованию этих двух феноменов нам удалось больше узнать о нейронных механизмах цветооппонентности - одного из базовых понятий теории зрительного восприятия…
( Read more...Collapse )Музыка окружает нас повсюду. При звуках мощного оркестрового крещендо на глаза наворачиваются слезы и по спине бегут мурашки. Музыкальное сопровождение усиливает художественную выразительность фильмов и спектаклей. Рок-музыканты заставляют нас вскакивать на ноги и танцевать, а родители убаюкивают малышей тихими колыбельными песнями.
Любовь к музыке имеет глубокие корни: люди сочиняют и слушают ее с тех пор, как зародилась культура. Более 30 тыс. лет назад наши предки уже играли на каменных флейтах и костяных арфах. Похоже, это увлечение имеет врожденную природу. Младенцы поворачиваются к источнику приятных звуков (консонансов) и отворачиваются от неприятных (диссонансов). А когда мы испытываем благоговейный трепет при финальных звуках симфонии, в головном мозге активизируются те же центры удовольствия, что и во время вкусной трапезы, занятий сексом или приема наркотиков.
Почему же музыка столь значима для человека и имеет над ним такую власть? Окончательных ответов у нейробиологов пока нет. Однако в последние годы начали появляться некоторые данные о том, где и каким образом происходит переработка музыкальной информации. Изучение пациентов с черепно-мозговыми травмами и исследование здоровых людей современными методами нейровизуализации привели специалистов к неожиданному выводу: в головном мозге человека нет особого центра музыки. В ее переработке участвуют многочисленные области, рассредоточенные по всему мозгу, в том числе и те, что обычно задействованы в других формах познавательной деятельности. Размеры активных зон варьируют в зависимости от индивидуального опыта и музыкальной подготовки человека. Наше ухо располагает наименьшим количеством сенсорных клеток по сравнению с другими органами чувств: во внутреннем ухе находится всего 3 500 волосковых клеток***, а в глазу - 100 млн. фоторецепторов. Но наши психические реакции на музыку отличаются невероятной пластичностью, т.к. даже кратковременное обучение способно изменить характер переработки мозгом «музыкальных входов».
( Read more...Collapse )Марихуана - вещество со сложной судьбой. У одних людей она ассоциируется с образом застывшего в свинцовом ступоре наркомана, у других - с приятной релаксацией, помогающей снять напряжение, у третьих - с надеждой избавиться от мучительной хронической боли. Каждый человек испытал на себе ее действие: наш головной мозг вырабатывает собственную «марихуану», т.е. химические соединения эндоканнабиноиды, обязанные своим названием конопле посевной (Cannabis saliva).
Изучение эндоканнабиноидов в последние годы привело к удивительным открытиям. Например, исследователи обнаружили в мозге совершенно новую сигнальную систему, о существовании которой еще 15 лет назад никто и не подозревал. Понимание механизмов ее деятельности может привести к разработке новых методов лечения тревоги, боли, тошноты, тучности, травм головного мозга и многих других нарушений.
Марихуана и ее разнообразные alter ego (банг, гашиш и др.) стали наиболее употребляемыми в мире психоактивными продуктами. В различных культурах коноплю и марихуану использовали по-разному. Несмотря на то что обезболивающие и психоактивные свойства марихуаны были хорошо известны в Древнем Китае, Греции и Риме, здесь коноплю выращивали в основном ради волокон для изготовления веревок и тканей. С этой же целью ее культивировали и в Древней Греции и Древнем Риме. Однако в других странах прежде всего ценились наркотические свойства марихуаны. Так, в Индии конопля была непременным атрибутом религиозных церемоний. В Средние века ее широко использовали в арабских странах, в XV в. в Ираке с ее помощью лечили эпилепсию, а в Египте применяли как опьяняющее средство. В этом качестве ее начали использовать и европейцы после завоевания Египта Наполеоном. Во времена работорговли конопля попала из Африки в Мексику, на острова Карибского моря и в Южную Америку.
В США марихуану начали употреблять сравнительно недавно. Во второй половине XIX и в начале XX в. препараты из конопли, применявшиеся для лечения мигрени, язвы желудка и многих других заболеваний, продавались без ограничений. Благодаря мексиканским иммигрантам с ее наркотическими свойствами познакомились жители Нового Орлеана и других крупных городов, где особую популярность она завоевала в среде джазовых музыкантов. В начале 1930-х гг. против «марихуановой дури» было проведено несколько мощных лоббистских кампаний, и в 1937 г. конгресс США, вопреки рекомендациям Американской медицинской ассоциации, принял закон, облагавший торговлю марихуаной такими высокими налогами, что ее использование фактически оказалось невыгодным. С тех пор в американском обществе она остается одним из самых «противоречивых» лекарственных препаратов. Несмотря на все попытки изменить юридический статус марихуаны, она (наряду с героином и ЛСД) продолжает фигурировать в федеральном перечне опасных и терапевтически бесполезных веществ.
Между тем марихуана, без сомнения, оказывает и благотворное терапевтическое воздействие. Она оказывает противосудорожное действие, облегчает боль, снимает тревогу, предотвращает гибель поврежденных нейронов, подавляет рвоту и усиливает аппетит, улучшая тем самым состояние раковых больных, страдающих значительной потерей веса вследствие химиотерапии.
Каннабиноиды и их рецепторы
Исследователям потребовалось много времени, чтобы понять механизмы столь разнообразного воздействия марихуаны. В 1964 г. Рафаэл Мехулам (Raphael Mechoulam) из Еврейского университета в Иерусалиме установил, что соединением, ответственным за основное фармакологическое действие марихуаны, служит дельта-9-тетрагидроканнабинол (ТГК). Перед исследователями встала задача идентифицировать рецепторы, связывающие ТГК.
Рецепторы - белки, расположенные на поверхности всех клеток организма (в том числе и нейронов), способны распознавать специфические молекулы, связывать их и вызывать соответствующие изменения в клетке. Одни рецепторы снабжены заполненными водой порами (каналами), по которым ионы химических веществ проникают внутрь клеток или выходят из них наружу, изменяя величину электрических потенциалов внутри и снаружи клетки.
Рецепторы другого типа лишены ионных канальцев, но сопряжены с особыми G-белками, активация которых вызывает в клетках сложные каскады сигнальных биохимических реакций, нередко приводящих к изменению проницаемости ионных каналов.
В 1988 г. исследователи из Университета в Сент-Луисе пометили радиоактивной меткой одно из химических производных ТГК. Они ввели его крысам и обнаружили, что оно взаимодействует с молекулярными структурами мозга, получившими название каннабиноидных рецепторов СВ1. (Позднее были открыты каннабиноидные рецепторы другого типа, СВ2, функционирующие за пределами головного и спинного мозга и связанные с иммунной системой.)
( Read more...Collapse )| September 2013 | ||||||
| S | M | T | W | T | F | S |
|---|---|---|---|---|---|---|
| 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 |
| 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 |
| 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 |
| 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 |
| 29 | 30 | |||||
