Валерий Крохмаль работал на строительстве Чернобыльской АЭС в Припяти. Тогда он не мог представить, что 40 лет спустя это место будут вспоминать как эпицентр самой страшной в мире ядерной катастрофы.
На момент аварии на ЧАЭС Крохмалю был 31 год. Он занимал руководящую должность в Комсомоле и занимался организацией работы на строительстве атомных электростанций в Украине.
Проект Чернобыльской АЭС, расположенной недалеко от Киева, был одним из самых масштабных.
– Чернобыльская АЭС была одним из флагманов в Советском Союзе. Для строительства мы собирали молодёжь со всей Украины, – вспоминает Крохмаль.
Весной 1986 года Крохмаль с коллегами готовился к расширению станции: в ближайших планах было запустить пятый энергоблок. Взрыв на четвёртом реакторе всё изменил.
Об аварии, которая произошла в ночь на 26 апреля, Крохмаль узнал на следующее утро, но не из официальных источников, а от коллеги.
– Товарищ, который работал со мной, сказал: ”Что-то случилось у тебя в Чернобыле, какая-то авария – очень много автобусов из Киева поехало”. Я сначала даже не поверил.
Автобусы, которые видел коллега Крохмаля, направлялись в город Припять, где жили работники АЭС. Крохмаль, который в то время жил в Киеве, сразу начал звонить на станцию, но трубку никто не взял.
– Это насторожило, может, действительно что-то случилось. Но официальной информации не было.
В результате Чернобыльской аварии в атмосферу попало в 400 раз больше радиоактивных веществ, чем при взрыве атомной бомбы в Хиросиме.
Северные страны оказались в зоне, которая получила одну из самых больших доз радиации за пределами СССР.
Но о распространении радиации мир узнал не от Москвы, а благодаря Швеции. 28 апреля на атомной станции Forsmark, в тысяче километров от Чернобыля, сработали датчики радиации. Работники, которые приходили на смену, были удивлены: радиация шла не со станции, а снаружи. По направлению ветра шведы быстро поняли, что выброс случился в Советском Союзе.
”Если нет официальной информации – значит, ничего не случилось”
Пока первые полосы международных изданий сообщали миру об аварии, Советский Союз продолжал замалчивать реальные последствия катастрофы.
С момента взрыва на Чернобыльской АЭС до начала эвакуации Припяти прошло долгих 36 часов. Все это время жители города продолжали жить обычной жизнью, получая высокие дозы радиации.
– В Советском Союзе все жили по принципу: если нет официальной информации, значит, ничего не произошло, такая была идеология, – вспоминает Крохмаль.
Тем временем тысячи спасателей со всех уголков Украины, а вскоре и всего бывшего СССР, направлялись в Припять, чтобы ликвидировать последствия взрыва – некоторые из них в итоге попрощались с жизнью.
– Трагедия такого масштаба показывает человека в совершенно ином свете, чем обычная жизнь.
– Кто-то боялся, кто-то рвался в бой, – вспоминает Крохмаль.
Сам Крохмаль попал в штаб по ликвидации последствий аварии, когда Советский Союз после нескольких дней задержки начал эвакуацию людей из 30-километровой зоны отчуждения вокруг станции.
– Мы понимали, что произошло нечто очень серьёзное, что реактор был разрушен. Но что будет дальше – никто не знал, вспоминает он.
Задачей Крохмаля стало убедить людей покинуть свои дома.
Защитных костюмов не было: эвакуационные группы отправлялись в заражённую зону в обычных хлопчатобумажных комбинезонах. Дозиметры выдали только на третий день – и те были разряженными, вспоминает Крохмаль.
– Кто-то сказал, что дозиметр заставит человека покинуть место быстрее.
Жителям эвакуируемой зоны говорили, что им нужно уехать на несколько дней. Ни Крохмаль, ни люди не подозревали, что многие так и не смогут вернуться в родные места.
Несмотря на опасность, были и те, кто принимал решение остаться.
– Я не знал, как себя вести. Ты не можешь силой посадить человека в автобус.
На видео Валерий Крохмаль рассказывает, как он проводил эвакуацию людей с территорий, прилегающих к Чернобыльской зоне:
В штабе ликвидации последствий аварии Крохмаль встретил академика Валерия Легасова, который позже стал главным героем сериала HBO ”Чернобыль”.
По словам Крохмаля, сериал реалистично передает атмосферу в штабе ликвидаторов.
”Оглядываясь назад, я понимаю, сколько ошибок мы как коммунисты совершили в то время”
Через 40 лет Валерий Крохмаль до сих пор узнаёт новые детали об аварии. Архивы, которые десятилетиями были скрыты от общественности, рассекречивают до сих пор.
– Думаю, есть моменты, которые человечество всё равно никогда не узнает, – считает он.
С новыми фактами об аварии приходит и более глубокое осознание слабых мест системы, в которой приходилось жить и работать.
– Оглядываясь назад, я понимаю, сколько ошибок мы как коммунисты там совершили в то время. Но и не хочу вычёркивать это из своей жизни.
Как жители Припяти во время эвакуации, Крохмаль с женой не думали, что покидают свой киевский дом надолго. Из-за российской агрессии они уже боле четырех лет не могут вернуться домой.
В Финляндии супруги изучают финский язык, занимаются волонтёрством, много общаются с финнами и рассказывают им об Украине.
– Западные люди часто воспринимали нас как осколок Советского Союза.
Агрессивную войну России Крохмаль видит как точку невозврата Украины к советскому прошлому.
– Эта война, в которую мы до последнего не верили – результат того, что Украина будет самостоятельной. У нас нет другого пути.