отношениях между государственным руководством и старой властной триадой

       

        тем не менее довольно острые формы: генерал Макашов грозил, что народ
        "побьет предателей камнями", генерал Родионов (руководивший акцией в
        Тбилиси 8 апреля 1989 года) разослал по воинским частям свое воззвание,
        текстуально совпадающее с речью Макашова. С позицией генералов
        солидаризовался ряд приверженцев Российской компартии; наконец, выступления

       

        демократически настроенной интеллигенции активно обсуждалась вероятность
        военного переворота в стране. По экспертным оценкам, однако, возможность

       

        аппаратом. Возможности аппарата как такового, то есть собственно партийных
        структур, достаточно ограничены. В одних регионах (Балтия, Москва.
        Ленинград) аппарат глухо фрондирует. В других (российская провинция,
        Белоруссия, Средняя Азия) - пока что удерживает фактическую власть. В обоих
        случаях коммунистические структуры в состоянии лишь блокировать
        преобразования и в большей или меньшей степени дестабилизировать ситуацию.

       

        структурам власти - к армии и КГБ, без участия которых попытка учинить
        государственную измену (ст. 64 УК РСФСР - "заговор с целью захвата власти")

       

        Политики понимают, зачем им это нужно и какими средствами они для этого
        располагают; если их расчет верен, они имеют шансы на успех. Фанатики
        движимы отчаяньем, а их выступление - предсмертные конвульсии, которые
        могут принести много бед, но не могут быть эффективно согласованными в

       


       


       

       

        военное сословие утратило вкус к военным путчам; генералитет не попытался
        ничего предпринять даже в годы большого террора, когда было уничтожено 90%
        командного состава армии, и покорно шел в подвалы НКВД, хотя терять уже
        было нечего. Летом 1944 года немецким генералам терять было тоже нечего -
        но отсутствие традиции сработало и в Германии: заговор 20 июля оказался
        тщетной попыткой нескольких генералов - и не более того. Сделаться из

       

        каштаны из огня таскать придется сразу. И именно военным и чекистам,
        которые в последнее время и так сыты этим по горло. Разведчикам и
        аналитикам, всегда считавшим себя "белой костью" в КГБ и презиравшим своих
        коллег из политического сыска, приходится - вспомним хотя бы откровения
        генерала Калугина - заниматься этой грязной работой. Парашютистов бросают
        расхлебывать достижения местных партийных руководителей. "Они (руководители
        - "Ъ") думают, что армия их будет спасать от всего, от тех недостатков,
        которые они допустили за время своего руководства, за свою партократам, за
        провал советской власти", - жаловался корреспонденту агентства Postfactum
        начальник штаба воздушно-десантных войск генерал-лейтенант Евгений

       

        себе развалившуюся от многолетнего перенапряжения экономику, решая вопросы

       

        вся экономическая инфраструктура, резкая перекачка ресурсов в
        военно-промышленный комплекс попросту нереальна. А силовое решение проблем
        Союза приведет к тому, что вялотекущее кровопролитие на окраинах Империи
        перерастет во второй Афганистан - куда чекисты вообще не советовали лезть и

       

        сцены приведет к тому, что помощи ждать будет неоткуда. Единственный
        гарантированный трофей - "социалистические ценности", но рисковать ради них

       

       

        крайнюю неэффективность традиционных властных структур - при том, что речь
        шла об их собственных интересах. Условия конспирации могут разве что
        усугубить эту неэффективность. Если в Германии, стране порядка, путч 20
        июля 1944 года был воплощением беспорядка, можно только гадать, какой

       

        являются слепком с советского общества: они точно так же далеки от

       

        Калугиным лишь сделала явным и прежде существовавшее в штатах КГБ
        разномыслие: одни чекисты по-прежнему считают себя "вооруженным отрядом
        партии", другие - сами ищут запасную площадку, а прочие - выжидают, чем все
        это кончится. Артист Михаил Ульянов на XXVIII съезде КПСС поделился с
        корреспондентом "Нового времени" таким суждением, услышанным им от
        генералов: "Армия неоднозначна в оценках происходящего, в ней идут сложные
        процессы. Да, есть силы, желающие этого (военного переворота - "Ъ"), но
        есть и другие. Это невозможно просто в силу существования в армии разных

       

        подгрупп (нижние чины, младшие офицеры и прапорщики, старшие офицеры,
        генералитет), отношения между которыми далеки от идиллических. За
        исключением отборных частей, которых не хватает даже для несения пожарных
        функций, остальная армия пребывает примерно в столь же нищенском (и
        соответственно озлобленном) состоянии, как и страна. Бросить нищее русское
        войско на усмирение своей же нищей России - игра с непредсказуемыми
        последствиями. Во всяком случае декабрь 1989 года в Румынии показал, что

       

        власти Президента - вещь обоюдоострая: власть может успеть воззвать к
        народу, а популярность правого блока оставляет желать лучшего (в том числе
        и в войсках). Но даже если дворцовый заговор удастся и, как в 1801 году,
        будет успешно организован "апоплексический удар", неизвестно, не перерастет
        ли это мероприятие в нечто большее. А революция снизу вряд ли входит в цели
        военно-чекистской верхушки. Тот же генерал-парашютист Подколзин излагал
        корреспонденту Postfactum свое credo: "Лично я буду выступать на стороне
        закона, мы не должны вмешиваться никуда. Армия есть армия".
       
        Специальное ежемесячное обозрение
       ---