В ночь с 24 на 25 февраля президент России Владимир Путин встретился с дирижером, художественным руководителем и генеральным директором Государственного академического Мариинского театра, а также генеральным директором Государственного академического Большого театра России Валерием Гергиевым. Специальный корреспондент “Ъ” Андрей Колесников считает, что разговор местами напоминал разговор двух театральных критиков, местами — двух дирижеров, а местами — двух президентов.

Именно в эту ночь, очевидно, назрела необходимость поговорить об искусстве (или Валерий Гергиев просто ждал своей очереди с раннего вечера). И ведь поговорили.

— Валерий Абисалович, приветствую! — воскликнул президент.— Что новенького?

Валерий Гергиев понял вопрос буквально:

— Новая премьера была совсем недавно, «Турандот», в Большом театре.

— Да, я видел,— кивнул Владимир Путин.

— Да?! — удивился Валерий Гергиев.

Но, видимо, ничего не исключал. Действительно, кто его знает, как они там смотрят эти премьеры.

— Там хорошие, молодые очень певцы, радуют больше всего! — признался дирижер, рассчитывая, видимо, на ответную реакцию: если уж видел...

— По СМИ видел, конечно,— поправился президент, который, видимо, осознал, что его можно по-всякому понять.— Да-да, честное слово! И интервью с артистами посмотрел!

Он, значит, готовился к разговору с дирижером. Или его чрезвычайно заинтересовала премьера «Турандот». Ну а что еще может по-настоящему разволновать человека?

— Последние год-полтора я все больше чувствую, что ставка на молодежь — это самый решающий бросок вперед! — пояснил Валерий Гергиев.— Там хорошие голоса, и раскрываются! Это очень радует. Как в свое время в Мариинском!.. Очень многое сделано было давно еще, но театры кооперируются очень много, идет обмен...

Тут ведь не только президент разговаривал с дирижером как равный. Но и дирижер с президентом.

— В этом был смысл, в обмене,— на всякий случай уточнил Владимир Путин.

— В этом был смысл...— эхом отозвался Валерий Гергиев.— В свое время, мы читаем, Федор Иванович Шаляпин в понедельник пел в Москве, в среду — в Мариинском, в Петербурге... Неглупые люди тогда организовали эту систему...

Да и сейчас...

— Мы пытаемся повторить...— согласился президент.

Все-таки нет уверенности, что удалось.

— Да,— подтвердил Валерий Гергиев.— А Чайковский знал, что его поставят и в Мариинском, и в Большом, и писал щедро, дарил, да и не только он!..

— Как долго работали вы над этим спектаклем? — поинтересовался президент.

Вот уж действительно — других тем в ночи не было.

Но ведь и не было.

На Украине, например, темой дня и ночи было исключительно четырехлетие начала войны. А в Первом корпусе Кремля живо обсуждалась премьера «Турандот».

— «Турандот» — довольно обширный состав! — вдохновенно повествовал Валерий Гергиев.— И удивительно не то, что нашелся один исполнитель для партии Турандот! А их у нас как минимум шесть! То есть расчет делается на то, что за ближайшие полтора-два года можно будет часто давать этот спектакль... Это популярнейшая опера, как вы знаете!

Валерий Гергиев, что и говорить, увлекся. Его можно было понять: не часто встретишь такого благодарного критика.

— То же самое было сделано в свое время с «Риголетто»!..— добавил дирижер.— Привозили из Мариинского театра «Аиду», великолепнейший спектакль итальянского режиссера Джанкарло дель Монако... И сейчас он же будет делать «Отелло». «Отелло» — это пик! Когда-то Пласидо Доминго был непревзойденным исполнителем этой партии. Вы прекрасно помните в Петербурге...

— Да...— подтвердил Владимир Путин, но поторопился: если в Петербурге, то он не обязательно должен помнить.

— Его совершенно шокирующий, можно сказать, дебют в Мариинском театре в 1992 году! — не договорил Валерий Гергиев.— Мы, кстати, недавно совсем с ним работали!..

— В «Турандот» жестко там все у вас звучит? — прямо спросил Владимир Путин Валерия Гергиева.

Как дирижер дирижера.

— Я бы сказал…— замялся Валерий Гергиев.— Это все-таки очень яркая опера Пуччини. Он ее недописал, и самый конец уже досочинен другим автором... Но это сильное произведение, безусловно...

Нет, не ответил на вопрос.

— Мощь наших театров,— продолжил он,— мне кажется, в том, что мы ценим не только величайших русских музыкантов, но мы ценим возможность исполнять итальянцев, французов, немцев, австрийцев, те высочайшие образцы, которые скрепляют этот мир! Мне кажется, это сегодня, как никогда, необходимо!

Нет, в замечании Валерия Гергиева не было недооценки роли европейцев, снисходительного отношения к ним, как это сейчас свойственно кому-то в России. Это было даже неожиданно. Но он был далек от того, чтобы хвалить сейчас американскую оперу.

— К чести наших коллег, мы знаем, звучал и «Борис Годунов», звучал и «Князь Игорь», и, конечно, «Евгений Онегин» или «Пиковая дама»,— Валерий Гергиев, лишенный, как известно, европейской практики, был при этом великодушен.— Может быть, реже, чем обычно, но музыканты всего мира будут продолжать обращаться к величайшим мастерам, к их творчеству... Мы же не можем без Шекспира!.. Вот «Отелло»... Я ж не могу сказать: «Не-не-не, не будем "Отелло" ставить, потому что происхождение одного из авторов, Шекспира, нас не очень сегодня радует!..» (Англосаксонское, надо полагать. Хотя есть ведь версия, что Шекспир был на самом деле итальянским лингвистом из Сицилии, бежавшим от инквизиции... И это Шекспира уже гораздо больше и лучше извиняет.— А. К.). Это глупейший путь в никуда! И я знаю, что вы еще больше, чем любой музыкант, об этом думаете...

Владимир Путин ничего не отрицал, в меру загадочно улыбаясь.

Валерий Гергиев тем временем переходил к более земным делам.

— В Мариинском театре долгожданное решение построить новый театр укрупнило вдвое нашу аудиторию, сразу вдвое за счет одного крупного проекта... Ну а если еще вспомнить, как мы тогда собирали средства по всему миру и создали один из лучших концертных залов в мире,— это привело к тому, что сегодня Мариинский театр принимает 6 тыс. человек единовременно! В Большом театре ситуация тоже хороша, но нам надо сделать все возможное, чтобы какой-то паритет был в этом... Нам больше повезло, мы, может быть, раньше обратились за вашей поддержкой и получили эту поддержку (для Мариинского театра.— А. К.), это был далекий 2002 год. Но уже через десять лет мы открыли действительно потрясающий театр. Вы согласитесь...— то ли предупредил, то ли попросил Валерий Гергиев.

— Сейчас дирекцию устроим в Мариинке, да? — по-своему понимал разговор господин Путин.— То, что вы предлагали...

— Мне кажется, что дирекция, как когда-то говорили, императорских театров предполагала такой национальный масштаб, общенациональный... Все знали, что Санкт-Петербург был столицей, но никто не игнорировал Москву тогда. То же самое происходит сейчас. Мне кажется, что мы на пути к тому, собственно, что и было...

То есть Валерию Гергиеву хотелось бы чаще бывать все-таки в Петербурге.

— Я помню,— рассказал он,— не так давно предметом нашего общения... я никогда не думал, что буду совмещать руководство такими великими театрами, одновременно и там, и там... Но в этом есть то же самое, что мог найти Петр Ильич Чайковский, который, кстати, открывал «Карнеги-холл»... Исторически тогда мир тоже нуждался в этих мостах, и в 1891 году Петр Ильич сам пропутешествовал в Нью-Йорк, открыл знаменитейший «Карнеги-холл»... У нас есть что вспомнить! И даже история появления этих императорских театров в чем-то, мне кажется, схожа с тем, как возникали «Линкольн-центр», «Кеннеди-центр», это имена президентов... А возникли они 60, 70 лет назад, именно чтобы сконцентрироваться в столицах, и цвет нации, творческий цвет нации, конечно, от этого выигрывал, если говорить о Соединенных Штатах Америки, где я многократно выступал!..

Но ведь и у нас не так давно открылся наконец филиал Ельцин-центра и в Москве.

— И сегодня, мне тоже кажется, мы имеем уникальную возможность создать такие культурные центры, или культурные кварталы, в сердце Москвы, в сердце Петербурга,— уже настаивал Валерий Гергиев.— Я даже взял карту хорошо вам знакомого города Петербурга... И там огромное количество культурных точек!

Но он взял на встречу с президентом карту не только Петербурга.

— Только в Коломне,— заявил Валерий Гергиев,— их 20, наверное, как минимум!.. Это еще я не включил сюда дом Стравинского, дом Рахманинова, недалеко Пушкин тут бывал, тут жил и умер Суворов!.. Это колоссальное собрание теперь уже легендарных архитектурных памятников, в которых очень многое происходило!.. Я потом оставлю...

Похоже, питерскую Коломну ждут хорошие времена.

Валерий Гергиев поделился очередным наблюдением. Он сделал его недавно прямо со сцены Большого:

— Недавно на премьере спектакля Прокофьева «Семен Котко», я видел, даже вышел на поклон, уже все артисты кланялись публике, и я вышел последним, поднял оркестр!.. Огромное количество молодых людей в зале, в Большом театре, огромное!.. Не 30, не 40... Сотни!.. И их реакция даже слышна, их голоса, вот эти молодые, свежие голоса!

Что ж, Валерий Гергиев слышит голоса и на сцене, и в зале.

— Все-таки мне казалось,— добавил он,— что в академических театрах — там иногда и билеты бывают подороже, и публика очень солидная... Мне кажется, мы правильно поступили, что вместе с «Первым каналом» бесплатно транслируем «Щелкунчика», потому что дефицит был неприятной проблемой.

То есть у организаторов, видимо, впечатление, что таким образом проблема решена. Все, кто хотел попасть на «Щелкунчика», удовлетворили таким образом свои амбиции путем телепросмотра.

— Вся страна хочет попасть на «Щелкунчика»! — откликнулся президент.

— Да-да-да! — воскликнул Валерий Гергиев.— По крайней мере, Чукотка, или Калининград, или Владивосток могут наблюдать за живой трансляцией этого бессмертного балета Чайковского!

Трансляция может быть, пожалуй, лишь прямой. Живой она вряд ли может быть, справедливости ради, даже если прямая.

Этой ночью в этом необязательном на первый взгляд разговоре оставалось лишь поделиться творческими планами.

— Совсем недавно,— сообщил Валерий Гергиев,— я пришел к мнению, что в такой юбилейный год (250 лет Большому театру.— А. К.) в начале года надо поставить, например, крупную задачу перед коллективом — дать все симфонии, все оперы, все балеты Сергея Прокофьева! Понятно, что Шостакович через полгода тоже потребует нашего внимания, потому что ему исполнилось бы 120 лет... Прокофьеву — 135 лет, но пораньше, в апреле...

В распоряжении Валерия Гергиева — новые технологии, преимущества которых он доходчиво объяснил:

— Мы иногда болеем — кто-то за ЦСКА, кто-то за «Спартак»... Или даже сравнить «Реал Мадрид» и «Барселону». Сильные клубы? Очень! А можно как-то их вместе, и смешать? Нет, там есть контракт. Ты играешь за «Реал», а ты играешь за «Барселону»... А мы играем сводным, смешанным, отобранным составом! (Хотя контракт тоже есть.— А. К.) По крайней мере судьба этих двух театров — быть абсолютно первыми в огромном мире русской классической музыки. Это огромный мир: симфонии, инструментальные концерты, оперы, балеты...

Разговор нравился Владимиру Путину, и он никуда не торопился.

Тем более что Валерий Гергиев рассказывал и рассказывал:

— В балете русские догоняли, догнали и перегнали остальной мир!.. Это происходило стремительно уже в начале XX века, когда и Стравинский, и Прокофьев, чуть позже Шостакович и многие другие, Родион Константинович, наш друг, Щедрин великолепные произведения создал, и сейчас они идут!

— Как раз вы про «Щелкунчик» сказали... В Мариинке ведь до сих пор ставят Петипа, да? — обнаружил и свое знание реальностей на земле Владимир Путин.— А в Большом...

— Григоровича...— кивнул Валерий Гергиев.

— Григоровича,— подтвердил Владимир Путин.

Ну и куда им было спешить?

Дирижер к тому же сообщил:

— Что делает честь (собственно говоря, ему самому.— А. К.), мы сохранили и на той, и на другой сцене «Легенду о любви» Арифа Меликова. Это крупный азербайджанский знаменитейший балет, поставленный молодым Григоровичем. «Каменный цветок» — это молодой Григорович, который еще жил тогда в Ленинграде, теперь это Санкт-Петербург.. Вот такое богатство репертуара и радует, и даже шокирует, потому что даже сил двух театров может не хватить, чтобы объять вот это шикарное наследие русских!..

— Важно, чтобы вам сил хватило на два таких театра! — приободрил Валерия Гергиева Владимир Путин.

Видно было, что у Валерия Гергиева сомнений в себе — никаких.

То же — с Владимиром Путиным.

— Идея появилась! — воскликнул вдруг президент.— Сейчас с вами поделюсь (видимо, в закрытом режиме.— А. К.)!

Как? Еще одна идея?!