1 апреля в Кремле встретились президент России Владимир Путин и премьер Армении Никол Пашинян. Специальный корреспондент “Ъ” Андрей Колесников считает их разговор в начале встречи выдающимся, ибо в нем отразились все страдания и чаяния армянского народа и лично Никола Пашиняна и Владимира Путина.

Приезду Никола Пашиняна предшествовали странные истории, с ним связанные. Например, его загадочный разговор с мнимым собеседником. Никол Пашинян утром в день приезда в Москву в меру достоверно изображал тик-ток-беседу, в ходе которой сообщил некоему абоненту: «Нет, брат, я не могу тебе отдать этих трех, потому что решил этих трех отдать народу. Тех других трех? Тех других трех тоже решил отдать народу. А остальных восемнадцать, честно говоря, тоже решил отдать народу». Вот что выяснилось, а вернее, полностью запутало все.

Кто-то считает, что Никол Пашинян погрузился в пучину парламентских выборов и таким образом представлял кандидатов правящей партии, но, с другой стороны, так этих кандидатов можно только похоронить, особенно если предположить, что они отданы народу, например, на растерзание (а зачем еще они народу?).

Тик-ток-активность премьера Армении вообще внушает большую тревогу, прежде всего за него самого. Но по крайней мере народу Армении с ним не скучно.

И все-таки вряд ли приезд Никола Пашиняна напрямую связан с парламентскими выборами, которые состоятся через два с лишним месяца, а показаться в Москве Никол Пашинян сможет, например, и 9 мая, и это будет выглядеть более свежо. С другой стороны, терять голоса в гонке уже сейчас, не развеяв впечатление о своих антироссийских настроениях (а как ты их развеешь, если Армения, например, неумолимо выходит из ОДКБ?), тоже странно.

Первым из переговорщиков в Представительском кабинете Кремля появился глава «Росатома» Алексей Лихачев. Ему на этих переговорах была уготована определенная роль. Речь идет о строительстве нового блока Армянской АЭС (притом что старые методично изживают срок годности). Но речь только идет.

— Нетрудно посчитать, что остается всего лишь десять лет для того, чтобы не просто принять и реализовать решения по строительству новой базовой генерации в Армении,— рассказывал господин Лихачев.— Мы неоднократно делали соответствующие предложения правительству Армении как в части блоков большой мощности, так и средней, и малой. У каждого из этих решений есть свои плюсы, есть свои вызовы, но последнее слово всегда за заказчиками.

Последнего слова, как я понял, пока и не дождаться.

— И конечно, именно правительство Армении должно определить конфигурацию и перспективы развития энергосистемы страны. В моем понимании без атомной энергетики Армения не может существовать. Дело даже не в том, что она необходима, а в том, что уже этой компетенцией страна обладает много лет,— рассказывал господин Лихачев.— С конца 1970-х годов Армения — носитель атомных технологий. И конечно, такое преимущество нельзя упускать.

На что он рассчитывал сегодня, во время переговоров за рабочим завтраком (в седьмом часу вечера — и, сразу скажу, затянувшимся до девяти)?

— Я не просто считаю, я уверен абсолютно, что со стороны России будут сделаны максимально комфортные предложения, потому что нас связывают десятилетия очень конструктивной совместной работы, нас связывают братские, во многих семьях родственные отношения,— настаивал глава «Росатома» (Для него это был еще один аргумент.— А. К.).— Поэтому, конечно же, на мой взгляд, именно российские решения должны быть востребованы в ближайшее время.

То есть не американские.

Главная тревога Алексея Лихачева была, таким образом, очевидна.

— Как вы считаете,— спросил я его,— такие решения могут повлиять на исход парламентских выборов в Армении?

— Я знаю только одно,— пожал он плечами.— И в том числе на своих личных контактах… Что тема развития энергетики, особенно атомной, в Армении очень чувствительна. Это одна из основных тем обсуждений и, что называется, на политических трибунах, и на семейных кухнях. Как будет продлена базовая энергетика, за счет чего будет принято решение?

— Ну то есть может повлиять? — на всякий случай уточнил я.

— Такое решение может повлиять, конечно,— прямо подтвердил наконец глава «Росатома».

Просто, если что, этому решению обрадуются разные партии. Но кто-нибудь обязательно обрадуется.

А правящая партия во главе с премьером действительно ничего для себя не решила, хотя Алексей Лихачев, например, настаивает на своем чрезвычайно энергично.

Помещение быстро заполнялось людьми. Главным действующим лицом до начала переговоров в Представительском кабинете был министр иностранных дел России Сергей Лавров. Он оживленно общался с коллегами, тоже вставшими из кресел (вернее, не садившимися в них) в ожидании Никола Пашиняна и Владимира Путина. Господина Лаврова интересовало все: от погоды в Ереване до непогоды.

Вскоре появились, впрочем, лидеры России и Армении.

— Мы видим, что внутриполитические процессы в Армении набирают обороты и скоро выборы,— это было первое, что сказал господин Путин.— На что хотел бы в этой связи обратить внимание, несколько вещей хотел бы затронуть. Главное, чтобы эти внутриполитические процессы… Они всегда обостряются в ходе любых предвыборных кампаний… Чтобы… эти обострения нам никак не навредили в наших отношениях между Россией и Арменией. Мы с вами много раз говорили об этом: между Россией и Арменией особые отношения, они складывались не десятилетиями, а столетиями. Нас объединяет общая история и решение общих задач совместными усилиями. В прежние времена нас объединяла и цивилизационная общность, это чрезвычайно важно.

Он говорил о том, из чего складывается армянский импорт в России:

— Это овощи, фрукты, вино… Все, что экспортирует Армения.

И это, похоже, действительно все.

Неожиданно Владимир Путин заговорил об отношениях Армении с Евросоюзом:

— Мы видим, что в Армении идет дискуссия о развитии отношений с Евросоюзом. Мы к этому относимся абсолютно спокойно, мы понимаем, что любая страна ищет максимальные преимущества от сотрудничества с третьими странами. Но должно быть очевидно и должно быть по-честному заранее, что называется, на берегу сказано, что нахождение в таможенном союзе с Евросоюзом и с ЕАЭСом невозможно. Это просто невозможно по определению!

Ого! Формулировки мне сразу что-то напомнили. Уж не именно ли так Владимир Путин однажды заговорил с президентом Украины Виктором Януковичем, а в результате все, как говорится, и началось? Именно же с этого. Украина намеревалась подписать соглашение об ассоциации с Евросоюзом. И тогда Владимир Путин сформулировал свое отношение к этой идее. Что ж, Виктор Янукович прислушался, и не тогда ли его стало сносить волной народного гнева? И ведь снесло бы, и прямо в море, если бы не спас его тогда тот же Владимир Путин и некоторые его помощники.

А формулировки господина Путина тогда и теперь были действительно поразительно схожи.

— Вопрос даже не в политике,— продолжал он,— а вопрос чисто экономического характера, потому что некоторые вещи требуют большой совместной работы, которая должна вестись годами! Это разница в оценке отдельных товарных групп, вхождении на рынок этих товарных групп, это фитосанитарный надзор... У нас абсолютно разные, очень отличающиеся в России и в странах Евросоюза требования по фитосанитарным вопросам!

В них-то, как обычно, все и дело. Дьявол скрывается в капустных листьях.

— Когда-то, может быть… Пройдут годы… И мы с ЕАЭС и Евросоюзом… я надеюсь, что так и будет, в конце концов, на одном континенте живем… сможем урегулировать…— вслух мечтал президент России.

Нет никакой уверенности, что Владимир Путин и сам верил сейчас в то, что говорил. В этом не было и никакой необходимости.

— Но когда еще до украинского кризиса мы пытались договориться с европейцами о том, чтобы вместе работать, так ничего не удалось,— прояснил он.— Они занимают очень жесткую позицию (В них всегда все дело.— А. К.), практически по каждому, как мне тогда казалось, даже мелкому вопросу!

То есть он и тогда пытался.

— Теперь что касается энергетики,— добавил российский президент.— Надеюсь, что выправится и здесь ситуация. Но на сегодняшний день, вы знаете, цены на энергоносители, цены на газ, скажем, в Европе где-то зашкаливают! $600 за тысячу кубов!

В этом смысле он скорее надеется, что ситуация не выправится.

— Россия продает газ Армении за $177,5 за тысячу кубов. Разница большая, разница существенная...— словно посмаковал Владимир Путин.— Мы здесь с вами частенько спорим, я знаю, что вы настаиваете на некоторых других способах определения цены на энергоносители… Но это все-таки другой порядок: 600 и 177,5.

Выправиться она может, похоже, только в том смысле, что Армения, если что, будет платить $600 за тысячу кубометров газа. Или сделает верный выбор между ЕАЭС и Евросоюзом.

— Это ваше решение, решение вашей команды, ваших экспертов: где и с кем, на какой базе работать,— заключил Владимир Путин.

— Теперь вопросы, связанные с безопасностью. Конечно, самый чувствительный вопрос до сих пор — это то, что связано с Карабахом, мы постоянно об этом с вами говорим. Мы знаем, что и у вас, и у ваших коллег возникали и до сих пор возникают вопросы и какие-то претензии к Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ).

Да, это было не формальное, не протокольное начало переговоров. Это, собственно говоря, и были уже переговоры. Так редко бывает.

— Мы с вами постоянно к этому возвращались,— сказал президент России.— Но я думаю, что очевидным является и то, что после того, как вы в Праге в 2022 году признали, что Карабах является частью Азербайджана, процесс приобрел внутриазербайджанское измерение.

Тут был нюанс. Господин Пашинян ставит в вину ОДКБ историю с обстрелом, так сказать, исторических армянских территорий, такое было, когда Азербайджан вошел в Карабах. И это было частью военных действий. И поводом ставить в вину ОДКБ пассивность организации.

Но, строго говоря, был ли это повод встать всему ОДКБ на сторону Армении в этой войне? Свои исконные, «советские» территории Армения не потеряла, а Азербайджан их не приобрел.

— Вопрос о воссоединении Карабаха, если считать его частью Азербайджана,— говорил президент России,— я не оцениваю… Хорошо это или плохо… С точки зрения организации мирной жизни, думаю, что, наверное, в этом был смысл.

Никол Пашинян сидел насупившийся.

Да, не зря, может, говорят, что многое из происходящего в Армении и с Арменией объясняется еще и тем, что он просто очень обидчивый.

Господин Пашинян даже перестал записывать тезисы господина Путина, а он это до сих пор делал — видимо, чтобы не забыть ответить на каждый.

— И, кстати, сегодня благодаря вашим усилиям и усилиям президента Азербайджана, сейчас, мне кажется, удалось выйти на стабилизацию отношений, и президент США принял в этом активное участие,— закрыл российский президент, по его мнению, эту тему.

Ведь против президента США не попрешь. Хотя некоторые пытаются.

— Ну и наконец,— рассказал Владимир Путин,— у нас в Армении очень много друзей, очень много. Мы это знаем. Много армян живет в Российской Федерации, по-разному можно считать. Мы считаем, свыше двух миллионов человек — и, собственно, наши статданные Министерства внутренних дел об этом как раз и говорят, и много политических сил, которые настроены пророссийски. Конечно, я скажу вам совершенно откровенно… У нас с вами такой диалог, что мы всегда с вами говорим по-честному и прямо… Прямо… Нам очень хотелось, чтобы все эти политические партии смогли принять участие во внутриполитической работе в ходе выборов. Некоторые, я знаю, находятся в местах лишения свободы, несмотря на то что у них паспорт российский есть. Это ваше решение, мы не вмешиваемся, но хотелось, чтобы они все могли, во всяком случае, принять участие во внутриполитической работе.

Речь шла, без сомнения, о предпринимателе Самвеле Карапетяне, человеке с российским паспортом, арестованном в Армении. (Но, впрочем, ему предъявили обвинения в насильственном захвате власти.)

Никол Пашинян снова стал записывать.

— И я хочу выразить надежду на то, что, как бы ни закончились выборы в Армении, наш общий настрой на строительство и укрепление российско-армянских отношений будет продолжен,— произнес президент России.

То есть и без Никола Пашиняна есть и будет жизнь в Армении, и, может, даже очень неплохая.

Пришла очередь Никола Пашиняна ответить Владимиру Путину.

— Что касается Европейского союза, то, конечно же, мы знаем, что членства в двух объединениях несовместимы, но то, что мы делаем, и та повестка, которая у нас есть, по крайней мере на данный момент они совместимы, это факт! — сообщил премьер-министр Армении.— И пока есть возможность совмещать эти повестки, мы будем совмещать. А когда процессы будут развиваться до той точки, где нужно будет принять какое-либо решение, я уверен, что мы — я имею в виду граждане Республики Армения примут это решение.

Таким образом, могут решить и в пользу Евросоюза. Никол Пашинян снял с себя ответственность по крайней мере за такое решение.

— В этом контексте наши отношения с Российской Федерацией никогда не были и не будут под вопросом, потому что, как я уже сказал, эти связи и отношения очень глубокие и не подлежат обсуждению,— для чего-то добавил он.— Вы знаете, что мы с Российской Федерацией обсуждаем еще и вопрос строительства новой атомной электростанции, но в этих вопросах мы абсолютно прозрачны, потому что мы не скрываем, что эти вопросы мы обсуждаем не только с российскими партнерами, но и с другими партнерами, потому что мы ищем наивыгодное предложение для Республики Армения.

Не то чтобы Никол Пашинян юлил, но уж точно не был тверд.

Речи его были уже предвыборными.

Но хорошо, что они сейчас все же так откровенно при всех говорили. Во многом можно было разобраться.

— Что касается вопросов, связанных с Карабахом, я уже очень прозрачно и публично объявил, заявил в Республике Армения, что мы должны…— Никол Пашинян задумался над формулировкой.— Не продолжать карабахское движение, потому что уже установлен мир между Арменией и Азербайджаном. И Армения, и Азербайджан признали территориальную целостность, политическую независимость, суверенитет друг друга…

Таким образом, он отрицает будущее тех политических партий, которые в своих программах не считают карабахский вопрос решенным.

— Причем на основе Алма-Атинской декларации 1991 года,— добавил премьер Армении.— Что означает, что мы обоюдно признаем, что независимая Армения на сто процентов идентична советской Армении и независимый Азербайджан на сто процентов идентичен советскому Азербайджану. И я думаю, что это довольно-таки крепкая база для дальнейшего развития мира. И я, конечно же, еще раз хочу вас поблагодарить за ту поддержку, которую я всегда чувствовал в процессе установления мира между Арменией и Азербайджаном.

Но не про это он хотел сказать сейчас в первую очередь.

— Да, мы признали Карабах в составе Азербайджана, но мы сделали это только после того, как высшее руководство Российской Федерации дважды публично об этом говорило,— произнес Никол Пашинян.

То есть даже за пражские свои высказывания и подписания он попытался сделать крайним Владимира Путина. О, это было неожиданно.

— И наши проблемы с ОДКБ тоже мы никогда не скрывали, потому что у нас в 2022 году была конкретная ситуация! — воскликнул Никол Пашинян.— И, по-моему, механизмы ОДКБ должны были заработать, но они не заработали. И это, конечно же, привело к той ситуации, которая у нас есть в отношениях с ОДКБ. Мы сейчас не участвуем в работе ОДКБ из-за простой причины! Мы до сих пор не в состоянии объяснить нашему народу, нашим гражданам, почему ОДКБ не среагировала! И не среагировала вопреки тем обязательствам, которые есть согласно договору Организации Договора о коллективной безопасности!

Что ж, вопрос, должна или не должна, нерешенный и нерешаемый. Для премьера Армении тут был повод. Была ли причина?

— Что касательно наших внутриполитических процессов,— продолжал Никол Пашинян, заглянув в свой блокнот,— вы знаете, Армения — демократическая страна, и у нас фактически всегда есть политические процессы, и это для нас уже обычная вещь! И фактически дважды в году у нас проходят выборы, муниципальные выборы, и они тоже очень политизированы, потому что по итогам наших политических реформ люди голосуют за или против политических партий! Я имею в виду, что у нас очень многие наши граждане… Не очень многие, но есть граждане,— оговорился он,— которые думают, что в Армении слишком много демократии… Но это для нас принципиальный вопрос! У нас социальные сети, например, на сто процентов свободны!

Не то что у некоторых.

Никол Пашинян завелся не на шутку. Точнее, опять обиделся.

— Нет вообще никаких ограничений! — рассказывал Никол Пашинян.— И очень много граждан думают, что это слишком! В общем, честно говоря, у нас нет в местах не столь отдаленных участников политического процесса!

Сейчас он имел в виду, очевидно, что господин Карапетян арестован за экономические преступления. А что, Владимир Путин мог его понять.

— И я хотел бы обратить внимание, что, например, у нас предстоят парламентские выборы — это выборы депутатов, и по итогам этих выборов происходят выборы премьер-министра… И я хотел обратить ваше внимание, что в этих выборах могут принять участие только те граждане, которые имеют исключительно армянский паспорт… То есть со всем уважением… Люди с российским паспортом, согласно конституции Республики Армения, не могут быть ни кандидатами в депутаты, ни кандидатами в премьер-министры! Так что тут никаких ограничений нет! — воскликнул Никол Пашинян.— И я уверен, что по итогам наших предстоящих выборов демократия в Армении и власть народа в Армении еще больше укрепятся и наши отношения тоже по итогам выборов будут продолжать динамично развиваться!

А вот это вряд ли.

Это был выдающийся разговор.

И, не исключено, начало конца одного из его участников.

Андрей Колесников